Саша стоял, ничего не предпринимая. Пистолета в его руке уже не было, но… Что ему нужно? Смотрел. Или наблюдал. Или собирался с духом?.. Вибрация выползла из груди молодого папы и заполнила комнату. Звон в ушах вырос до неба. Картинка из объемной превратилась в плоскую, краски, ее составляющие, наползли одна на другую, стали острыми, неестественными. Что предпринять? Воображение давало возможность ясно разглядеть дальнейшее: гость деловито вытаскивает пистолет из кобуры, распрямляет руку, целясь… НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!

Вернулось состояние, в которое Андрей окунулся минуту назад, преодолевая коридорчик между кухней и прихожей. Вновь это длилось лишь мгновение, но теперь гораздо резче, выраженнее. Гораздо страшнее.

– Ты чего? – кто-то хрипло спросил. Голосом Андрея. Словами, выдавившимися из его стиснутого рта.

Саша ответил сразу:

– А вот у меня до сих пор нет детей. Не с этой же блядью их заводить… – отвернулся, присел на корточки и полез в тумбочку, за видеоплеером.

Он вытащил аппарат и побрел прочь.

Плоская картинка осталась без него…

– Дич-ки! – пробормотала Алиса, раздраженно пошевелившись в объятиях папы. Спохватившись, тот разжал хватку. Неужели думал, что чем крепче держишь ребенка, тем в большей он безопасности? Оказывается, девочка давно пописала – умница, лапушка – а папа и не заметил. Ее сонная фраза означала «Водички», подобные стандартные требования расшифровывались легко. Во сне к Алисе возвращалась болезнь, хотя наяву она уже перестала ошибаться в столь простых буквосочетаниях – спасибо доценту-логопеду… «Сейчас, лисенок, – заторопился Андрей. – Идем в постельку, умница моя…» Девочка спала. Трогательно сопела носом. «Дич-ка» ей, очевидно, приснилась, поэтому отец поставил горшок вниз, после чего вернул ребенка на место.